— Любой экспромт должен быть подготовлен.

— Никакой подготовки. Всё должно быть как можно естественнее. Они предлагают ночью сбросить на объект муляж бомбы. Ничего серьезного, много шума, дыма, немного огня и потом — быстрая эвакуация: документов, людей, техники. Идея, конечно, ещё сырая и по-военному грубая, но зерно в ней есть. Психологическая встряска персонала, пусть даже шок, приведет к моральному оздоровлению. Как считаешь?

— Не поверишь, Поль, я только что об этом думал. Не в такой категоричной форме, но что-то подобное теснилось в голове. Действительно, надо встряхнуть муравейник, попугать, а то ведь ожирели и распустились, поди, на наших хлебах. Идея ещё сырая, ты прав, а что думают в Лэнгли?

— Я тебе первому звоню. Значит, согласен?

— После отработки деталей — обеими руками за.

Положив трубку, Гронуски вызвал секретаршу:

— Джеймса Кричлоу ко мне. Срочно!

Ральф Корсилья поглядел на опечатанный мешок с почтой, глянул в иллюминатор, затем, расправляя затекшую руку, медленно повернул её часами вверх. Через час он в Вашингтоне… Дремал сидящий рядом напарник Ральфа Сид Грюнер. В салоне самолета «Пан Америкэн» ещё был полумрак и почти все пассажиры спали. Вот-вот выйдут улыбающиеся стюардессы, потихоньку ввезут тележку с напитками и прибавят света. Он пошевелил плечами и вздернул руки вверх, чтобы размять их. И свет погас.

Через мгновение, получив удар кастетом по голове, Корсилья съехал с кресла и накрыл собой мешок. Дернувшийся под пиджак за пистолетом Сид с раскроенной головой свалился на приятеля.

Из-за портьеры в головной части салона высунулся угол тележки, затем выкатилось все это хрупкое на вид сооружение, уставленное бутылками, бутылочками, жестяными банками и пластиковыми стаканами. Коротко стриженная, невысокого роста брюнетка стюардесса прокатила тележку чуть вперед и поставила её между первым и вторым рядом кресел салона.